ВИК Марковцы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ВИК Марковцы » Армейский уголокъ » Охотничьи команды.


Охотничьи команды.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Охотничьи команды
Статья известного специалиста
по военной разведке,
автора множества пособий,
полковника Генерального штаба
Российской армии
(до 1917 г.)
   А. Шеманский

--------------------------------------------------------------------------------
Пускай не думаютъ, что, заведя въ 1886 году у насъ въ армiи команды особо тренированныхъ и отборныхъ бойцовъ и положивъ въ основанiе ихъ подготовки охоту во всехъ видахъ, мы - такъ сказать - открыли Америку, ввели мъру, полезность которой предстояло еще доказать въ будущей войнъ... Нътъ! мы, заводя наши команды, следовали съдому опыту... Вотъ маленькая къ тому справка для лицъ, интересующихся "военно-охотничьимъ дъломъ". Вы помните, конечно, что въ XIII в., въ Монголiи, появился необыкновенный человекъ - Темудзинъ, прозванный поcле Чингисъ-ханомъ, подобно тому, какъ въ свое время Бонапартъ обратился въ Наполеона. Вы помните, что человекъ этоть, недюжинныхъ дорованiй и обладавший недюжиннымъ честолюбiемъ, поставилъ себъ колоссальную задачу - "завоевать мiръ". Историки говорятъ, что этотъ генiальный монголъ заимствовалъ у сосъдей - китайцевъ стратегiю, достигшую въ то время у нихъ значительной высоты и даже ставшей падать въ своемъ искусствъ, развилъ и усовершенствовалъ ее и - действительно - сталъ успъшно покорять весь мiръ, пока позволялъ его въкъ. Всъмъ известно, что прiемники Чингиса, держась тъхъ же стратегическихъ прiемовъ подготовки къ войнъ и веденiя боевыхъ операщй, съ тъмъ же успъхомъ продолжали это грандiозное дъло...
Такъ вотъ, одинъ изъ двигателей ихъ боевыхъ успъховъ, по свидетельству авторитетнъйшихъ изслъдователей *), было то, что они придавали весьма важное значенiе охотъ, какъ средству тренировать войска для нуждъ войны, боя. И такъ, мы далеко не новаторы, а съдой опытъ порукой, что режимъ охотничьихъ командъ, настоящiй боевой режимъ и можетъ возродить всю пехоту, если будетъ ей привитъ въ должной мъръ.

Какъ бы хорошо, даже роскошно, ни были снабжены охотничьи команды разнымъ имуществомъ: походнымъ, для охотъ и учебнымъ, - центръ ихъ подготовки будетъ зависать отъ метода обученiя. А на послъднiй нужно обратить особенное вниманiе: онъ ръзко долженъ разниться отъ того метода, который годится для подготовки людей общей массы пъхотныхъ и конныхъ воискъ. Именно, основная цъль заведенiя охотниковъ - "отдъльныя порученiя" - строго опредъляетъ это. Поэтому тамъ, гдъ команду продолжаютъ готовить въ совокупности, тамъ даютъ большой и грубый промахъ. Даже, если къ совокупному обученiю присоединяютъ раздъленiе людей на группы, считаясь съ индивидуальными, типичными особенностями каждаго-тамъ обученiе команды стоитъ все же на ложномъ пути... Обучеше охотниковъ должно строить на постоянной работъ въ отдълъ, на ежедневномъ упражненiи въ этой работъ въ отдълъ, подъ тайнымъ контролемъ другихъ охотниковъ той же команды. Ежедневно - конечно въ дни, отведенные по расписанiю для обученiя охотниковъ. Сборы же команды для совокупныхъ занятiй должны составить исключенiе во всемь ходъ подготовки. И сообразно этому нужно составлять впередъ на недълю, мъсяцъ расписанiе охотничьихъ занятiй, выбирая для этого любые часы сутокъ дней, для того отведенныхъ.

I. Чаще всего слъдуетъ давать задачи на скрытный маршъ. Разставивъ въ извъстномъ направленiи и на известномъ разстоянiи нъсколько охотничьихъ постовъ, въ 1-3 человъка, приказавъ имъ выбрать въ извъстномъ раiонъ пунктъ, для того чтобы следить определенное направленiе, дають охотнику или партiи охотниковъ задачу: избрать по картъ и найти по местности скрытый отъ такихъ-то и такихъ-то пунктовъ (могущихъ быть занятыми противникомъ) путь, къ такому-то урочищу и обратный, по иному направлемю. Задачи наблюдающихъ отнюдь не драться, а только не пропустить безъ наблюденiя и выслъживанiя скрытнаго, ведя запись наблюдаемому или донося о наблюденномъ. Первыя упражненiя должны быть безъ особаго срока, а затъмъ давать на пробъгъ точное время, все болъе и болъе сокращая его для обращенiя въ форсированный пробъгъ и маршъ.

II. Болъе труднымъ упражненiемъ будетъ ходъ по слъду, оставленному посланными раньше охотниками, но безъ всякаго "искусственнаго" средства обозначить этотъ слъдъ. Искусственныхъ слъдовъ на войнъ не будетъ.

III. Болъе спецiальныя задачи всъ должны быть даваемы на точный срокъ, несоблюденiе котораго дълаетъ и всю задачу неисполненной: осмотръть такой-то мъстный предметъ и вернуться къ такому-то сроку, въ такой-то пунктъ; достигнуть къ такому-то сроку такой-то пунктъ и подать такой-то сигнал" оттуда то; искать ветръвчи тамъ-то въ такой-то срокъ съ тъмъ-то; опередить такихъ-то тамъ-то, вышедшихъ тогда-то и оттуда-то...

IV. Затаивани на пути движущихся воискъ долхм составить постоянное упражненiе охотниковъ. Всякимъ случаемъ выхода воискъ своихь и чужихъ въ поле нужно пользоваться, высылая по направленiю ихъ пути охотниковъ въ разныхъ сочетанiяхъ партiй и въ одиночку, приказавъ имъ затаиться какъ можно ближе къ проходящей колоннъ, вь сферъ ея дозоровъ и наблюсти что-нибудь строго опредъленное: пересчитать число офицеровъ, число ротъ, баталiонов, пушекъ, людей, коней и т. д.

V. Подысканiе и скрытное занятiе въ каждомъ указанномъ paioне наиболъе возвышеннаго пункта: колокольня, дерево, высота и проч. для наблюдешя оттуда и установки связи со своими - должно составить особую охотничью задачу опять-таки доведенную до строгой срочности исполненiя.

VI. Найти къ известному сроку переходъ черезъ болота ръки, лъса, засъянныя поля, канавы, желъзныя дороги и проч. - должно соствить одно изъ постоянныхъ охотничьих упражненiй.

VII. У ходъ отъ погони за собой - упражненiе весьма трудное и требующее массу навыка и сноровокъ.
Цълью ставить соединенiе со своими, въ кратчайшiй срокъ-съ сохранешемъ какого-нибудь "донесенiя", конверта.

VIII. Подысканiе въ известном раiонъ среди жителеi друзей и использованiе ихъ для донесенiй о войскахъ маневрирующих, по разнымъ случаямъ - тоже отдельное охотничъе порученiе, которое, будучи хорошо практиковано, весьма интересно и можетъ и въ военное время дать образецъ закладки среди попутныхъ жителей такихъ "очаговъ" наблюдений...

IX. Наконецъ, наиболъе трудное - это захвать и привод людей противныхъ партiй, будучи поставленъ въ рамки определенного времени и другихъ опредъленныхъ условiй может составить отличное средство подготовки людей кь добыванию "языка" въ военное время.

Разжевывать эту схему не стану, дабы сами начальники командъ могли убедиться, что подробноси будуть зависеть не только отъ находчивости ихъ самихъ, но и отъ наличности обстоятельств "повелъвающей" обстановки.

0

2

Охотничьи команды   К. Вамор

--------------------------------------------------------------------------------
Состязание.

Я жил с отцом (начальником охотничьей команды) в лагерях. Рано утром отец разбудил меня, и вскоре мы уже маршировали куда-то к реке. Из разговора отца с фельдфебелем узнаю, что сегодня отбор молодых разведчиков из большого числа солдат, временно прикомандированных к охотничьей команде. Проходит несколько минут, и я вижу, как по дороге бегут наперегонки, приближаясь к нам, много солдат. Оказалось, что это первое испытание на бег. Отдохнули, обмылись в реке - и новое испытание: ползком взобраться на довольно крутую и поросшую кустарником горку. Ползти нужно незаметно: на горе сидят унтеры и старые солдаты и наблюдают. Высматриваю своего любимца Горбенко и ползу вместе с ним. Нам повезло: проползли мимо унтера, а он не видел. Человек пятьдесят получили штрафные очки, так как были замечены или замешкались. Новое испытание: бежать до откоса горки (без винтовки, но в полном снаряжении), оттуда прыгать без остановки в воду и плыть на ту сторону. Река быстрая и глубокая. Один за другим мчатся солдаты к реке. Вот кто-то замешкался, подумал- подумал и прыгнул. Кто-то раза три разбегался, но так и остался на этом берегу. А на тот берег уже выходили мокрые люди, стягивали одежду и раскладывали ее сушиться на солнце.
Оставшиеся разобрали оружие и перешли реку по перекидному мостику. Солнышко припекает хорошо. Испытание продолжается с голыми людьми. Ложится такой голыш на горке, ему приказывают рассматривать впереди лежащую местность и рассказывать что он видит. Видят, оказывается, разно. Мой любимец Горбенко многое рассмотрел и даже заметил, что в кустике кто-то шевелится. А сосед не видит: я ему потихоньку подсказываю, а он не понимает, где это находится. Испытание продолжалось до тех пор, пока не высохла одежда. Между тем привезли порции хлеба и сала, все поели и пошли куда-то строем. Шли по лесу, по настоящим дебрям. В глубине леса разделились по отделениям. Долго и утомительно кружили, перелезали через деревья, валежник; порой казалось, что возвращаемся назад. Наконец, истомленные и искусанные комарами, остановились. Отделенный распустил отделение и сказал: "Ну, теперь каждый пусть выбирается в лагерь как хочет - обедать будете, когда придете.". Я опять увязался с Горбенко. Крутили мы с ним по лесу, крутили и лишь к 4 часам дня были в лагере. Отец уже пообедал и спал, мне оставил записку: "Плохой разведчик - всегда голодный". Порылся я в тумбочке палатки - ничего не нашел, побрел к кашевару команды, и тот меня накормил. Отцу написал его любимую поговорку: "Не имей сто рублей, а имей сто друзей", и ушел удить рыбу.

Охота.

На другой день со всей командой пошли в густой пихтовый лес, расположились в тени на опушке. Каждому выдали по патрончику с одной дробинкой. Патрончику такие, из каких зимой стреляли в сеебряные пятачки. Принесет отец в казарму на рубль или два серебряных пятачков, расставит их под наклоном к выступу щита, специально подготовленному для стрельбы дробинкой, выдаст каждому по патрончику - истреляй стоя, без упора; попадешь под самый пятачок - он взовьется и прилетит к тебе; попадешь чуть выше - не пеняй, пятак не твой, не прилетит, а только покачнется или вниз упадет. Как я уже сказал, выдали каждому по патрончику и объяснили: иди в лес и застрели белку, но только правильно застреленной считается та, которой дробинка попадет в глаз. Пошли и мы с горбенко. Сели под деревом. Видим: прыг-прыг - белка. Сидит высоко. Прыгнула ниже и с интересом смотрит на нас. Горбенко прицелился, легкий щелчок от разбитого пистона - и к нам свалилась белка. Осмотрели мы ее, и Горбенко ужасно огорчился: ранка правее глаза приблизительно на полсантиметра. Грустные бредем на опушку. Горбенко горюет, что не оставят в команде. У меня созревало решение, но своему другу не говорю. Пришел к отцу и сказал (наврал, конечно), что это я помешал Горбенко: мне стало жалко белки и я его подтолкнул. Поверили и дали Горбенко переэкзаменовку, но меня не пустили. Скоро пришел Горбенко и принес застреленную в глаз белку. Этой охотой физический отбор закончился. Где-то в неведомом для меня месте (видимо, в ротной канцелярии) составлялся список остающихся в команде. На завтра - представление отобранной команды командиру полка "Свистульке" (так звали солдаты заглазно командира полка за свист, получавшийся у него, когда он ругался и злился). Отец подробно докладывал о каждом, а "Свистулька" еще дополнительно расспрашивал и отца, и каждого разведчика. Горбенко пожурили немного за оапоздание из лесу, но все же оставили в команде за исключительную расторопность и сообразительность. Такая система отбора после некоторого обучения обеспечивала высокое качество команды. Самые "форсистые", самые сильные, самые смелые, самые лучшие стрелки, самые лучшие бойцы, самые веселые, самые разбитные и самые изобретательные люди были в охотничьей команде. Я думаю, что в современных условиях следует применить такую же систему отбора, разработав ее еще шире и разнообразнее, чтобы отбирать действительно отличных разведчиков.

Охота по следу зверя.

Не помню всех подробностей этих занятий, но знаю, что уходили мы всей командой в лес (команда была отобрана и сформирована в составе 80 человек, из них 35 старых солдат). Располагались биваком в лесу у реки или ручья, в качестве жилища - шалаши. Обычно такие выходы продолжались по трое, по четверо суток. Сезон был еще неохотничий, поэтому каждому из солдат выдавался только один боевой патрон для самозащиты на случай нападения зверя; кроме того, у каждого был небольшой кинжал. Моя участь была незавидная, так как на охоту меня не брали, и я оставался с кашеваром, но всегда присутствовал при постановке задач и при докладе командиров о результатах работы.
Какие же ставились задачи и что требовалось исполнить? Вспоминаю, что задачи ставились по отделениям: одному - выследить ход козуль (диких коз), найти места их лежек и принести кроки пути; другому - установить волчьи следы и места стойбищ волков; третьему - найти большие берлоги медведей. Нам с кашеваром разрешалось искать в окрестностях бивака пути горностаев к водопою (поиски обычно увенчивались успехом) и т. д. Доклады по работе были очень обстоятельные, с указанием примет, засечек и других способов обозначения пути разведывательных отделений. На другой день задачи менялись, и отделения шли уже по новым направлениям. Отец, два его командира взвода и фельдфебель шли и проверяли вчерашнюю работу; результат проверки разбирался при постановке задач. От своих взрослых друзей я знал, что эти занятия были самые любимые; люди, хотя и приходили измученные, но гордые своими успехами, своим умением выслеживать хитрейшего врага - зверя.

Розыски командиров.

Неоднократно, просыпаясь утром, я не находил отца, командиров взводов и взводных унтеров. Шел в команду и там узнавал, что командиры исчезли, и каждое отделение после утреннего завтрака выступает на розыски. Были разные методы розыска: то командирам отделений (называю их теперешним названием, а по-тогдашнему - отделенный унтер-офицер) оставлялись кроки всего пути до самого места, где надо найти своего командира, то указывался азимут от какой-либо определенной точки, или же отмечалось на карте место, куда прибыть, а как прибыть - зависело от решения командира отделения. Но везде обязательно указывался срок прибытия. Путь обычно был сложный и трудный. Если были кроки, то путь так крутил по всяким тропам, что легко было сбиться. Если же указывался азимут, то путь проходил через сильные препятствия, для преодоления которых требовалась порой большая изобретательность: то река, то обрывистый скалистый овраг или такой бурелом в лесу, что положительно приходилось прорубаться. Но самое трудное заключалось в том, что весь путь приходилось идти по всем правилам хождения разведчиков, так как было неизвестно, сидит ли командир на указанном месте или спрятался где-либо на пути. По головке не гладили, если кто-нибудь проморгает командира или пройдет прогулочным шагом. Помню случай. Указан маршрут до берега реки и там же место командира. Идем с одним из отделений. Проходим точно и по направлению и по времени (в пути вели по очереди старые солдаты, а отделенный наблюдал), а командира нет. Странно и очень неприятно. Завязался спор, решили поискать вправо и влево. Поискали, но не нашли, обнаружили только босой след в реку, и видно было по траве, что человек раздевался. Решили, что переправился на ту сторону и ушел. Разделись и пошли. Река в этом месте не глубокая - мне по горло. На том берегу оделись и стали искать след. В это время сзади выстрел холостяшкой. Оглянулись, а отец голый стреляет в нашу сторону. Оказывается, вырезал он камышину, прочистил шомполом внутри нее перепонки, при нашем приближении спрятался в воду около камышей и через камышинку дышал. Ну и крыл он нас за то, что мы при поисках не нашли его одежду и винтовку, спрятанную положительно в пяти шагах от места, где он раздевался! След был, но едва-едва заметный, так как он шел прятать одежду на носках. Были и иные случаи, да всего не перескажешь.

Охота за ротозеями.

Охотничья команда для всего полка считалась "противником", она должна была всегда всех выслеживать и неожиданно нападать. Чем бы ни занимались роты, хотя бы строевым учением, они всегда имели охранение от внезапного нападения. В часы занятий роты уходили в ущелья, причем в разные, а ущелий в районе лагеря было около восемнадцати. Отец уведет свою команду в обратную сторону от ущелий и оттуда выпускает отделения с задачей отыскать (незаметно, конечно, а заметят разведчиков - обязательно переловят и к "Свистульке" приведут) кому первую роту, кому вторую и т.д., назначит срок исполнения, а сам с командирами взводов уляжется на траву и покуривает. Отделения отправляются на разведку. Сколько изобретательности проявлялось при этом! Ползли по-кошачьи, порой даже птицы слетали с гнезда только тогда, когда в упор видели нас. По возвращении разведчиков предпринимают нападение. Обычно шли повзводно, вели и организовывали нападение унтер-офицеры под контролем командиров. Незаметно подбирались к караулам; часто они довольно беспечно вели наблюдение, так как предполагали, что охотничья команда ушла в обратном направлении. Подкрадывались сперва к часовому и подчаску и, не дав им выстрелить холостяшкой, бесшумно снимали; потом нападали также бесшумно на полевой караул и уже затем открывали огонь по роте. Когда та принимала меры к отражению нападения, тихо и незаметно скрывались, уводя с собой ротозеев для сдачи "Свистульке".

Охота на тактических занятиях.

Особый простор деятельности и интерес для охотничьей команды представляли тактические занятия рот. Тут не было пределов изобретательности: то захватят охранение, то в засаде подкараулят и стремительно нападут на разведку, походное охранение или обеспечение фланга, то заберутся в тыл обороны и поднимут невероятную трескотню, а потом исчезнут. Словом, охотники были форменным бичом для рот, иби каждый "пленный", представленный "Свистульке", доставлял большие неприятности командиру роты и самому себе. Все это учило охотничью команду и заставляло роты нести службу по-настоящему. К концу лагерей уже трудно было улавливать трофеи, и охотники проявляли все большую изобретательность.

Охота за любителями поспать.

К концу лета наступал период двухсторонних учений. Учения были двух- трехсуточные. Охотничья команда повзводно прикомандировывалась к батальонам. Тут уж в разведке встречались одинаково подготовленные разведчики; в связи с этим работа разведчиков и ее организация усложнялись. Я был свидетелем длительного обдумывания, различных творческих комбинаций, хитростей, смелой работы и беспредельной изобретательности. Особенно любили захватывать спящих офицеров. Отец добился от командира полка позволения захватывать спящего офицера, но после протеста офицеров было разрешено брать в плен только в присутствии и при обязательном участии командира взвода команды (тоже офицера) и тотчас же сдавать посреднику (как они тогда назывались, не помню). Эта операция была очень сложной, так как надо было пробраться незамеченным через охранение (иногда даже через боевое расположение), найти офицера, бесшумно снять часовых (обычно офицеры, зная охоту за ними, выставляли часовых у своего расположения, чем иногда и выдавали себя), не менее бесшумно сдать офицера посреднику и незаметно до рассвета уйти (все оперативные документы разрешалось уносить как трофеи). Правда, бывали случаи, что брали в плен командира батальона противной стороны, а возвратившись к себе, узнавали, что свой командир батальона тоже в плену, так как охотники-разведчики сторон не встретились при движении.
Лагерный сбор обычно оканчивался полковым праздником с различными состязаниями в силе, ловкости, выносливости и т.д. За лучшие достижения выдавались призы; в течение известных мне двух лет все призы до одного забирала охотничья команда. И это было совершенно заслуженной наградой за ту подвижную, большую и инициативную работу, которую она проводила в лагерях. Я забыл сказать о слуховой разведке. Помню ночи, когда вся команда сидела со своими командирами и напряженно изучала шорохи, звуки, крик птиц, малейший шум и по ним определяла, что творится вокруг. Изучался выстрел, шаг людей, топот лошадей, тарахтенье повозок (груженых и пустых), подход и подползание людей и как на них реагирует окружающая природа. Умение солдат разбираться во всех этих звуках поражало мое воображение; в ночной разведке (когда меня брали) я восторгался ими и чисто по-детски завидовал этой их способности.

Настоящая охота.

Приход из лагерей был большим праздником для разведчиков, так как вскоре наступала, как они называли "вольготная жизнь". Эта вольготность заключалась в том, что вся команда на октябрь-декабрь уходила на действительную охоту на зверя.
Интересны некоторые правила этого похода. Команда за все три месяца не имела права останавливаться в деревнях и поселениях; лишь раз в месяц она могла приходить в село для бани, а в остальное время разведчики должны были мыться и стирать бельё в условиях бивачного расположения. Весь маршрут движения и остановок для охоты составлялся заранее и утверждался командиром полка, а дневной и ночной распорядок разрабатывался начальником команды. Занятия состояли в охоте на различных зверей и птиц. Методика этого дела мне неизвестна, так как я в это время учился.

"Генерал-квартирмейстер".

Так называл отец своего фельдфебеля, который в сентябре очень часто бывал у нас на квартире. Они часами сидели и разрабатывали план похода, все до мельчайших подробностей подсчитывали, записывали и предусматривали. Тут шёл разговор о лыжах, топорах, охотничьих ружьях, берданках, об огнеприпасах, смазке, портянках, валенках и полушубках, словом, положительно обо всем. Фельдфебель отвечал за полное снабжение команды и охранение всего имущества; он, собственно, являлся и начальником тыла похода, и квартирьером, и начальником штаба. У него было три подводы, один конный посыльный и всякие каптеры. Они первыми выезжали к месту бивака и там налаживали жизнь, а команда, охотясь по пути, приходила к вечеру и дооборудовала бивак. На биваке жили дня по три, по четыре (не больше) и в течение трех месяцев кочевала по всей округе.
Характерно, что команде выдавался весь провиантский паек (крупа, сушеные овощи, сухари, чай и сахар), но приварочный (мясо и жиры) не отпускался. Охотничья команда должна была сама добывать мясо в виде убитой птицы, зверя, и это, несомненно, сильно стимулировало продуктивность охоты. Связь с зимними квартирами поддерживалась или конным, или путем посылки подвод за провиантом. Одновременно с подводами отправлялась и излишняя дичь. Дичь продавалась офицерам, а деньги вносились в артельные суммы. Кстати сказать, у охотничьей команды они были в прекрасном состоянии, и на зимних квартирах команда питалась, не в пример всему полку, отлично. В конце сентября команда, провожаемая всем полком, уходила в поход.

Итоги.

24 декабря команда обычно возвращалась на зимние квартиры. Триумф встречи зависел от тех успехов, которых добилась команда. Я хорошо помню один итог; он свелся к следующему: а) ни на одного солдата не было наложено дисциплинарного взыскания; б) ни одного заболевшего или обмороженного; в) ни одного чрезвычайного происшествия; г) масса присланной дичи; д) цветущий, загорелый, обветренный и подтянутый вид всех разведчиков; е) привезли с собой (кроме прежних присылок) 22 диких кабана. Это зрелище меня так поразило, что я даже забыл поздороваться с отцом.
Вот коротко то, чем я хотел поделиться с читателями. Поделиться для того, чтобы все рациональное и здоровое использовалось для поднятия разведки на должную высоту.
Я - за специальные команды разведчиков типа охотничьих команд, за действенную, инициативную разведку, за переход от слов к делу, за любовь к разведке, а следовательно, за точные сведения о противнике в бою, за ликвидацию всяких неожиданностей из-за плохой разведки, за малую кровь в бою, за стремительный успех всегда хорошо информированных командиров.

Журнал "Военный вестник" №10 за 1940 г.

0

3

Вздох пластуна   Пластун с турецкой границы.
1902 г.

--------------------------------------------------------------------------------
До 1902 года, у казаков-пластунов, для носки в поход вещей, служил вещевой мешок, плотной парусины, носимый за плечами наподобие бывшего пехотного ранца. На этот мешок своеобразно складывалась и привязывалась бурка, покрывая его весь. Так как в поход во время дождя надетая на себя бурка намокает, то вся защита от дождя ограничивалась обыкновенно накидкой на головы одних башлыков, тем более что последние у казаков хоть и вольного покроя, но требуются большие и просторные настолько, чтобы, огибая кругом спину, плечи и грудь, нижние края башлыка спускались вниз почти до локтей. Спереди у башлыков имеется узкая тесьма или шнурок, который обхватывает надетый башлык кругом шеи. В холоде же башлык обвязывается кругом шеи концами. Таким образом, башлык, спускаясь вниз до локтей, способствует тому, что вся верхняя часть казака защищена от дождя, и вода, стекая по башлыку вниз, а сзади по бурке привязанной на мешке, намачивает только полы черкески. Бурка же, оставаясь сложенною, защищает вещи в мешке от промокания и под защитой башлыка остается сама сухою, так что на ночлег казак приходил с сухими вещами и сухой буркой. Находясь за спиною плотно притянутым, мешок не мешает свободному движению казака. Руки у казака свободны во всякое время и для всякого дела: ружьём, топором, лопатой и даже для помощи обозу. Во время перебежек, прыганья, влезания, ничто пластуну не мешает.
Не то при мешках пехотного снаряжения. Во время бега эти мешки болтаются и затрудняют движение; солдаты принуждены придерживать их рукой. Мы, пластуны, на маневрах вбегали на гору со своим мешком и одной свободной рукой (другая с ружьем), а рядом ползущий солдат поддерживал рукой боковую суму, сползающую наперед и мешающую движению ноги. Свободная от ружья рука помогала пластуну пробираться в лесу, лезть в гору, идти по камням и пр., солдат, то и дело спотыкаясь, хватается за свою суму. В настоящее время нам выдано пехотное снаряжение. Первым вопросом является, куда теперь приспособить бурку? Если скатать и надеть её через плечо в виде шинели, получается на плече гора, на которую положительно невозможно положить ружьё; очень высоко и неудобно. Неудобно это положение бурки и при перелезании через заборы, стены и т.п., потому что бурка не позволяет груди близко соприкоснуться с преодолеваемым препятствием. Не то было, когда бурка и мешок находились за спиной. Котелок должен, подобно шинели, носиться на концах бурки, но в виду её толщины котелок не надевается, и приходится искать и для него новое место, тогда как на прежнем мешке котелок носился удобно. Кроме этих удобств прежнего снаряжения есть и еще одно весьма важное, а именно: находясь в цепи на открытой местности, лежащий казак, отстегнув боковые подхваты и перебросив мешок свободно через голову вперед, ставил его перед собой, и получал прекрасный упор для стрельбы лежа, передние помочи при этом от пояса не отстегивались. Перед новым движением, лежа же, мешок закидывался за спину и производилась новая перебежка. Если при этом подхваты бывали и не застегнуты, то помехи от этого не было. Применялось ли это везде у пластунов я не знаю; но в своей сотне этот способ я практиковал с успехом. Наконец, на привалах пластун, опрокидываясь назад на мешок, мог удобно отдыхать в положении полулежа.
Если только что-либо и есть неудобного в прежнем снаряжении пластуна, то это бурка. Сухая она весит от 5 до 8 фун., а намокшая потянет вдвое. Поэтому было бы весьма желательно подыскать для нее более легкую ткань, не пропускающую воду и сохраняющую тепло. А теперь...
Надел пластун мешочное снаряжение с буркой через плечо... огляделся... Прием ружьём делает плохо; из правой патронной сумы патроны доставать неудобно; взял ружьё на руку, - неудобно, весь связан; взял на плечо - еще хуже, ружье лежит на бурке, на горе, да и бурка на изгибах скоро рвется. Побежал пластун - сумка заболталась и фляги загремели. Побежал к стене, попробовал перелезть - спереди бурка мешает. Так и не перелез через стену. А малый ловкий. Товарищи начали подсмеиваться... Постоял пластун, помолчал, опять поглядел на снаряжение, глубоко вздохнул и сказал: "ну, братцы, сбруя эта красивая, да толку мало; прощай, сидор, прощай пластунская ухватка (т.е. быстрота и ловкость); теперь я и через тын не пересигну".

Пластун с турецкой границы.
1902 г.

По поводу статьи "Вздох Пластуна"

В виду указаний, сделанных в этой статье в учебной команде 4-го Кубанского пластунского батальона, непрерывно, в течение трех недель, при самой разнообразной обстановке, как учебно-мирного обихода, так и применяясь к условиям военно-походной жизни, а равно при возведении разного рода окопов, под огнем со стороны неприятеля, и при преодолении разного рода препятствий (полевая гимнастика) произведено было испытание трех способов носки походного казачьего снаряжения. Из личных наблюдений начальника команды и по отзывам казаков, носивших разное снаряжение попеременно, выяснилось:

Образец 1-й
Снаряжение состоит: из холщового мешка, примерно квадратной формы (еще лучше интендантского вещевого мешка, принятого на снаряжение армии) с приделанными к нему с боков двух верхних углов широкими (около вершка) помочами, снабженными на свободных концах железными крючками или деревянными костыльками; противоположные углы мешка, соответственно сему, снабжены железными кольцами или прочными веревочными петлями. В это мешок (по казачьи "сидор") укладывается все имущество казака и 5 фунтов сухарей, после чего на мешок с трех сторон накладывается бурка, свернутая параллелограммом, малая сторона которого соответствует ширине мешка. Поверх бурки таким же образом накладывается палаточное полотнище; с правой стороны к мешку прикрепляется по длине мешка палаточная полустойка с приколышем, а внизу их котелок. Весь вьюк прочно стягивается палаточной веревкой. Сапожный чехол с сапогами может быть привязан с левой стороны мешка. Одевается это снаряжение таким образом: зацепив крючок или костылек левой помочи на кольцо или петлею нижнего угла мешка, казак продевает под него левую руку; затем, перекинув правую помочу через правое плечо, застегивает крючок обеими руками за кольца нижнего правого края. Чтобы помочи на походе не расходились, они стягиваются на груди тесемками, пришитыми к ним вершка на четыре ниже погон.
Преимущества этого образца следующие:

Тяжесть снаряжения, ложась на оба плеча одинаково, имеет еще опору и в кострецах и, таким образом, распределяется по всему корпусу равномерно, не искривляя его, для удержания равновесия в какую-либо сторону, а естественное уклонение корпуса вперед как раз отвечает требованиям хорошей стойки.

Выдающиеся твердые вещи в мешке, благодаря половине сложенной вдвое толстой бурки, проложенной между мешком и спиной, не беспокоят спины.

Бег, шаг, прыганье, перелезание через заборы, носку и владение винтовкой, мешок не затрудняет, так как пригнан прочно, не болтается и оставляет обе руки и плечи свободными.

Совершенно не препятствует доставанию патронов из нагрудного патронташа и имеющихся в черкеске казака 28-ми напатронников (газырей).

Снимается и надевается настолько быстро, что при остановках цепи для стрельбы может с большим удобством служить хорошим упором для стрельбы, а на малых привалах хорошей опорой для отдыха, в последнем случае его не надо и снимать.

Будучи хорошо обложены буркой, а сверху еще палаточным полотнищем, мешок и вещи в нем имеются всегда сухими, а надетый на голову башлык, закрывая спереди грудь, а сзади весь вьюк до половины, вполне предохраняет казака до пояса и весь вьюк от дождя и небольшого холода. При походном движении, а равно и на домашних учениях от 6 до 10 ч. утра, люди всего менее уставали в этом именно снаряжении.
Недостаток его тот, что весь вьюк плотно стянут буркой и веревкой, и доставать вещи из него можно только с остановкой и развязав весь вьюк, но так как вещи нужны казаку только на больших привалах и биваках, а поминутное доставание из мешка сухарей на походе приучает только к распущенности, то недостаток этот не особенно важен.

Образец 2-й
Вещевой мешок и все прочее снаряжение интендантского заготовления, принятого в армии, но вместо скатанной и надетой на правое плечо шинели, таким же образом скатанная и надетая бурка, а сзади поверх нее накатано полотнище палатки с полустойкой и приколышем. Не имея ни одного из удобств, доставляемых образцом 1-м, оно имеет недостаток:

Ложась всей тяжестью на правое плечо и имея противовесом лишь легкую бурку, оно заставляет казака бочить, убирая правое и выставляя левое бедро.
На походе поминутное сползание мешка вперед, а при беге сильное его раскачивание, при чем все вещи в нем и на нем находящиеся сильно шумят, что беспокоит людей и отвлекает их внимание.
Котелок не налазит на конец даже довольно жидкой бурки и, таким образом, будучи только приложен к ним, удлиняет правую сторону снаряжения; что вместе с поминутно, особенно после движения, сползающим наперед мешком, заставляет держать большие интервалы между людьми, увеличивая фронт.
Хорошая казачья бурка настолько громоздка на левом плече, что ношение винтовки на ней делается положительно невозможным.
Очень замедляет доставание патронов из нагрудного патронташа и тех патронов, что казак носит на черкеске вместо газырей.
Благодаря легкости доставания из мешка сухарей, способствует неумению беречь сухарь до времени, позволяя грызть его на походе в виде развлечения.
Прыгать и лазить через заборы крайне затруднительно, а при беге, для уменьшения тряски, люди сноравливают бег на иноходь.
Образец 3-й
Тот же, как и 2-й, но бурка скатана валиком вершков 14 длиною, к нижнему краю его прикреплен котелок, а палаточное полотнище также навернуто на бурку. Носится бурка через левое плечо на особой перевязи. Несколько уравновешивается тяжесть, прямит фигуру, но сильно давит перевязкой бурки грудь, а при беге бурка тоже прыгает и раскачивается. Лазить через забор позволяет. Бурка может служить упором для стрельбы и опорой для отдыха. Выгоднее способы 2-го, но уступает 1-му.


Что же касается бурки, как принадлежности казачьего обмундирования, то, хотя бурка и тяжелее солдатской шинели, особенно когда намокнет, но зато она значительно теплее и не так пропускает воду, на биваке же бурка, служа хорошей подстилкой и одеялом, незаменима, будучи же надета на плечи вместе с башлыком, укрывает от дождя, при чем казаки приспособились так: захватив левой рукой край бурки и держа винтовку за затылок приклада, правую руку с захваченным краем правой полы накладывают тоже на приклад. Следует требовать, чтобы бурка была не длиннее 5 вершков от земли. Что касается внешнего вида, то и в этом отношении заслуживает предпочтения первый из описанных образцов. Глаз русского человека привык уже к вьюку за плечами: всякий пеший дорожный человек всегда носит свой багаж за плечами на спине, а сумки сбоку носят, как говорят казаки, лишь одни старцы (нищие).

Подъесаул Гейман.
1903 г.
--

увеличить

увеличить

увеличить

0

4

Охотничьи команды
1897 ВОЕННЫЙ СБОРНИК,
том ССXXXV, С.-Петербург
   Поручик
Веселовский

--------------------------------------------------------------------------------
Приглядываясь в жизни и литературе к вопросу охотничьих команд, невольно приходишь к заключению, что разработка его является еще далеко не оконченной, а потому, мне кажется, всякое, даже и не авторитетное слово, о нем будет вовсе не лишним, способствуя все большему и большему выяснению этого нового, но весьма важного вопроса военной жизни. В данном очерке я попробую вкратце проследить возникновение охотничьих команд, первоначальное положение их, постепенное приобретение ими более прочной постановки и современное их состояние, сделав, вместе с тем, краткую характеристику существующих занятий и желательной постановки их, а также рассмотрю и вопрос об отдельном помещении охотничьих команд.
Уже во время славной Севастопольской обороны, затем в период Кавказских войн и, наконец, в последнюю Турецкую кампанию охотничьи команды работали, еще не существуя официально. Сначала это были непостоянные команды и даже не временно учрежденные, а чисто случайные. На каждое предприятие, требующее особенной смелости и соединенное с большим риском, вызывались охотники, т. е. люди, желающие его выполнить.
Потребное количество отчаянных смельчаков являлось; их отдавали под начальство офицера и команда готова. По миновании надобности, эта команда распускалась, по большей части, не оставляя никаких следов, кроме воспоминания о молодецки исполненном поручении. Такая, чисто случайная, форма существования охотников продолжалась до тех пор, пока Кавказская война не дала неотразимых доказательств пользы охотничьих команд. Тогда охотники вступили в новый фазис своего существования. В некоторых местах из них были сформированы, непосредственным распоряжением частей, команды, которые уже не распускались после каждого отдельного поручения. Факт сформирования охотничьих команд не по приказу свыше, а по инициативе войсковых частей, красноречиво говорит в их пользу. Он доказывает, что в них есть действительная потребность. С течением времени, потребность в охотничьих командах настолько назрела, что команды эти были учреждены официально приказом по военному ведомству 1886 года №260. Но, несмотря на свое блистательно заявленное право существования во время предшествовавших войн, упомянутый приказ только разрешил существование охотничьих команд в составе не более четырех человек с роты, но даже не отвел им особого времени для специальных занятий, указав лишь для сего на субботы, праздники и время, назначенное для вольных работ. Это лишало солдат-охотников почти всего свободного времени и тем самым прививало им понятие о второстепенном значении дела охотничьих команд, а у занятий отнимало их главный шанс на успех, их занимательность, потому что как бы живо ни поставил начальник охотничьей команды занятия, но раз они отнимают у солдата его свободное время, можно заранее сказать, что он отнесется к ним не только апатично, но и враждебно.
С течением времени, практика и печать выяснили неудобства подобной постановки дела. В виду этого обстоятельства, последовал циркуляр главного штаба 1891 г. №202, которым было отведено для занятий охотников два дня в неделю, предписывалось возможное облегчение им караульной службы, в смысле количества нарядов, предлагалось улучшение пищи во время экскурсий, рекомендовалось предоставлять начальнику охотничьей команды верховую лошадь, а команде придавать артельную повозку на время экскурсий. Далее, приказом по военному ведомству1892 года №192 введено для охотников наружное отличие - зеленые нашивки на рукавах, дано право на производство в унтер-офицеры специально за высокие охотничьи качества, без прохождения курса учебной команды, а начальнику охотничьей команды назначены столовые деньги наравне с другими младшими должностными лицами части. Вскоре и комплект охотничьих команд в отдельных батальонах был доведен до восьми человек с роты. Это уже придало значительную прочность делу охотничьих команд. В сознание нижних чинов начинает проникать мысль, что занятия охотничьей команды не есть дело второстепенное, а так как эти занятия уже не отнимают у них свободного времени, то апатия в занятиях сама собой исчезает и заменяется горячим интересом к делу, лишь бы начальник охотничьей команды любил дело и умел поставить занятия.
Чтобы покончить с историей охотничьих команд, еще остается сказать несколько слов об их помещении. В первое время своего официального появления многие из частей собрали охотников в совершенно самостоятельные команды и дали им отдельные помещения, но потом, вследствие циркуляра главного штаба 1891 г. №202, команды эти не стали помещаться отдельно, а собирались только для специальных занятий, помещались же охотники по-ротно, исключая случаи широкого расквартирования частей, когда охотники жили при штабе части.
Теперь обратимся к рассмотрению подробностей в современной постановке дела охотничьих команд. Деятельность охотничьих команд регулируется распоряжениями свыше в виде приказов по военному ведомству, циркуляров главного штаба, а равно и приказов, и циркуляров по округам и областям. Эти распоряжения указывают, как на задачи охотничьих команд, так и на средства к их достижению. Дальнейшее указание средств, т. е. рода занятий, при помощи которых лучше бы достигалась цель существования охотничьих команд, лежит на обязанности начальников дивизий и лиц, равных им по власти. Наконец, главным исполнителем и руководителем является начальник охотничьей команды, под наблюдением командира части. Его задача - разработка плана занятий до последних мелочей, сообразно с общими указаниями, выраженными в приказах, циркулярах и инструкциях. Роль начальника охотничьей команды в данном случае является не только весьма трудной, но и весьма важной по своим последствиям, потому что при неудачном составлении подробного расписания занятий, все указания теряют свою силу и не достигают своей цели. Средствами, предотвращающими подобный исход дела, являются контроль командира части и ежегодные отчеты о занятиях охотничьих команд, представляемые от частей войск. Первое из этих средств влияет непосредственно на составление расписания и ход занятий, а второе, в зависимости от замеченных уклонений и ошибок, дает свои указания по рассмотрении отчетов. Выполнение же составленного расписания занятий и сообразная постановка их по отношению к нижним чинам зависит всецело от начальника охотничьей команды и трудно поддается какому бы то ни было контролю. Итак, непосредственным деятелем в выработке из строевого солдата выносливого, энергичного, сообразительного, смелого и ловкого охотника-разведчика является начальник охотничьей команды.
Задача его делится на две части: первая состоит в соответственной выработке физической стороны охотника, а вторая - в соответственном развитии нравственных его качеств. Первая часть задачи отличается крайней очевидностью и большой простотой выполнения. Контролирующая власть всегда, даже при поверхностном внимании, может заместить недостатки в этом направлении, благодаря чему эта часть задачи пользуется особенным вниманием при её выполнении, да и самое исполнение её является делом не особенно сложным, потому что уставы и практика жизни дали в этом направлении настолько точные указания, что если имеется достаточно времени, то при небольшом внимании со стороны начальника охотничьей команды и точном соблюдении уставных правил, всегда получатся благотворные результаты.
Вторая часть задачи, развитие нравственных и мыслительных способностей охотника, напротив, отличается малой очевидностью, т. е. последствия её хорошего или дурного выполнения весьма трудно замечаются контролирующей властью, особенно при поверхностной поверке, благодаря такому обстоятельству, эта часть задачи нередко пользуется наименьшим вниманием исполнителей, но по существу является наиболее важной и трудной стороной дела, так как имеет целью заставить моральные силы человека работать в определенном направлении. Поэтому в данной части задачи желательны большее к ней внимание и более точная выработка указаний, направленных специально к урегулированию деятельности и к облегчению задачи начальника охотничьей команды.
Сообразно с задачей и занятия охотничьей команды делятся на две группы: 1) занятия, укрепляющие тело охотника, и 2) занятия, вырабатывающие его нравственный склад. К занятиям первой группы относятся гимнастика, фехтование, стрельба, походные движения (экскурсии) и т. п. Гимнастика состоит в исполнении на машинах и в полевом гимнастическом городке упражнений, указанных в уставе, причем некоторые из них исполняются в походном снаряжении. Исполнение охотниками гимнастических упражнений требуется более ловкое, чем прочими нижними чинами. К этому же отделу занятий можно отнести атлетические игры, плавание и преодолевание местных препятствий при полевых занятиях. Этот отдел образования почти весь вполне точно определен уставом, так что, при внимательном отношении, постановка его является достаточно хорошей. Фехтование отчасти дает те же результаты, что и гимнастика, т. е. укрепляет мускулы и развивает ловкость, но, кроме того, развивает специальную ловкость в управлении оружием. Если к уставному фехтованию прибавить вольный бой, то этот отдел образования можно также считать хорошо поставленным и выполняющим свою задачу. Стрельба охотниками проходится в одно время с другими нижними чинами и в том же объеме, который определен уставом для всех. Но в виду того, что рекомендуется обратить внимание, чтобы охотники все были прекрасными стрелками и, кроме указанной в уставе стрельбы, занимались стрельбой по движущимся целям и на вскидку, то по этому отделу приходится вести специальные занятия, кои при дальнобойности наших ружей, весьма редко удается производить дома; вследствие чего является настоятельная необходимость в производстве экскурсий охотничьих команд в места с редким населением. Что же касается движущихся целей, то не придумать лучшей движущейся цели, как бегущего зверя или летящую птицу. Таким образом, при прохождении этого важного отдела образования, мы невольно приходим к мысли о важности охоты для охотничьих команд, но об охоте я подробнее буду говорить ниже.
Походные движения имеют целью: во-первых, выработку выносливости при ходьбе; во-вторых, ознакомление с дорогами, как в смысле направления их, так и в отношении качеств; в третьих, выработку умения приспособляться ко всяким походным условиям и преодолеванию встречающихся препятствий, и в четвертых - изучение страны и её обитателей. Особый разряд походных движений - ночные движения, имеют целью ознакомить охотников с условиями движения ночью. Походные движения имеют, кроме того, и значение развивательное.
Из приведенного выше перечисления целей, достигаемых походным движением, ясно, что этот отдел охотничьего образования не заключает в себе особенной сложности, но в то же время весьма важен. Рассматривая наиболее выдающиеся отделы охотничьего образования, направленные к развитию физических сторон охотника, мы видим, что значительная часть их может вполне развиться и дать благотворные результаты только путем экскурсий.
Теперь я перехожу ко второй группе занятий, к занятиям, вырабатывающим нравственную сторону охотника. Приступая к этой группе занятий, невольно наталкиваешься на вопрос о помещении команды. Насколько для физических упражнений безразлично вместе или по-ротно помещаются охотники в свободное от занятий время, настолько для занятий, направленных к выработке нравственных качеств охотника, необходимо, чтобы они помещались отдельно от рот, составляя одно целое, оставаясь постоянно под влиянием и надзором начальника команды. При полной отдельности охотничьей команды от рот, в людях невольно выработаются молодецкие традиции, пробуждается самолюбие солдата, как охотника, и является готовность постоять за репутацию команды; при существовании же этих данных, задача начальника охотничьей команды значительно облегчается. Достаточно одного во-время сказанного слова, ловкого намека, чтобы заставить охотника пустить в ход все свои способности и на ученье, и в действительной охотничьей работе. Ничего подобного не может быть при помещении охотников по-ротно, потому что три четверти своего времени охотник будет находиться вне сферы влияния начальника команды, и то, что сделано в смысле воздействия на нравственную сторону солдата, легко утрачивается, особенно, если в роте окажутся элементы, не сочувствующие идее команды. К несчастью, эти элементы встречаются весьма часто и для успешного выполнения наиболее важной и трудной части задачи охотничьего образования необходимо, при помощи отдельного помещения, устранить их влияние. При отдельном помещении в длинные зимние вечера какой-нибудь краснобай из старых охотников увлекательно расскажет в кружке своих молодых товарищей, как лихо справился он в одной из своих охотничьих экскурсий с тигром, медведем или рассвирепевшим кабаном; какие чудовищно крутые горы пришлось одолеть и какие степи и леса пришлось повидать ему во время экскурсий, а там кто-нибудь припомнит и расскажет прочитанный или рассказанный начальником команды пример молодечества из военной или охотничьей жизни; тут же и подходящая книжка явится на сцену... Внимательно относится ко всему этому молодой охотник. Все трудное и неприятное в рассказе исчезает для него: ярко рисуется только увлекательное молодечество действующих лиц и в нем рождается непреодолимая потребность подражать им. На утро соответствующая постановка занятий и личный пример начальника команды еще более укрепляют в нем такую потребность. День за днем и мысли робкого неопытного солдатика приобретут такой склад, при котором труды, опасности и лишения, неизбежные при охотничьих занятиях, даже в мирное время, не только не пугают его, но прельщают. Такая обстановка, вместе с занятиями, из обыкновенного строевого солдата вырабатывает смелого, ловкого и выносливого разведчика, который не дрогнет перед опасностью, всегда выручит в беде товарища и где нужно ловко проведет врага. Каждому очевидно, как, при наличности таких данных, облегчается задача начальника охотничьей команды и как при отсутствии их она затрудняется.
Если разобрать, что говорят против отдельного помещения охотничьей команды, то приходится иметь дело с тремя возражениями:

отчуждение людей команды от рот;
отсутствие охотников из роты в нужную минуту;
необходимость в прохождении общего курса солдатского образования.
В чем может выразиться отчуждение охотника от роты? В том, что он будет сознавать себя охотником, а не солдатом такой-то роты. Но как бы охотник не проникся сознанием своего охотничьего положения, он никогда не забудет, что он, кроме того, солдат такой-то роты, в которой он прослужил часто не один год и успел завести связи, тем более не забудет, что на общие ротные, батальонные и полковые учения он будет становиться в строй своей роты, а три месяца в году, май, июнь и сентябрь, будет всецело жить в роте. Что же касается самого опасного вида отчуждения, когда один солдат не идет на выручку другого в опасности, потому что считает его чужим, то, мне кажется, такого отчуждения, не только между людьми команды и рот одной части войска быть не может, но и вообще оно несовместимо с духом русской армии. Несомненно, что если солдат из отдаленной Сибири увидит в опасности солдата, служащего на другом конце Российской Империи, которого он никогда раньше не видал, он жизнь свою положит, выручая товарища, только потому, что оба они русские солдаты. Что же касается отсутствия охотников из роты в нужный момент, т. е. когда рота получила отдельную задачу, что помешает командиру части отдать приказание охотникам остаться при своей роте. Тогда, эти отборные молодцы, появившись в роту, не только будут выполнять свою специальную работу, но и привлекут на себя внимание всех нижних чинов роты и вызовут в них желание подражать. Прохождение курса общего солдатского образования можно поставить двояко; можно или посылать охотников на занятия в роты, исключая двух дней в неделю, назначенных на специальные охотничьи занятия, или поручить начальнику охотничьей команды и общие занятия с тем, чтобы он занимался ими всю неделю, исключая двух дней специальных занятий. На общие же учения роты и более крупных частей охотники обязательно должны возвращаться в роты. Последний из указанных способов постановки дела, на мой взгляд, лучше, потому что солдат приходит в охотничью команду настолько уже знакомый с предметами общего солдатского образования, что его не приходится учить наново, а только занимать, с целью поддержания в нем приобретенных познаний и их усовершенствования.
Общие занятия от того, что они будут производиться в охотничьей команде под наблюдением начальника её, не только ничего не потеряют в своем качестве, но, напротив, выиграют, потому что в роте слишком много людей для того, чтобы можно было обращать особенное внимание на охотников, а в команде - в интересах начальника команды поставить общие занятия так, чтобы молодецкая репутация команды была поддержана во всех отделах воинского образования. Учебные же пособия команда может с таким же успехом завести, как и рота. Может быть - явится возражение, что не нужны нам отдельные молодецкие команды; но иметь охотников и не иметь молодцов, значит остановиться на полдороге; даже более того, это значит, в корне подрывать дело охотничьих команд, потому что идея охотничьих команд неразрывно связана с идеей молодечества.
Теперь я прослежу дальнейшее развитие вопроса об отдельности охотничьей команды. Несомненно, что в успехе занятий, направленных к выработке нравственных качеств охотника, большую роль играет желание самого охотника отдаться всей душой делу и что такое настроение его вызывается соответствующей обстановкой его жизни и постановкой дела обучения. Под словом "обстановка жизни" я разумею жилище, одежду и пищу. Известно, что для здоровья человека необходимо благоустроенное, в смысле гигиены, жилище. Это правило, касаясь всех вообще, не только не должно миновать охотников, но должно применяться к ним с особенною строгостью, потому что люди, от которых требуется особенно крепкое здоровье, имеют право рассчитывать и на особенное внимание к условиям сохранения его. Так что в каждой части войск не следует отводить охотникам какое придется лишнее помещение, а, напротив, к выбору его следует с особенной строгостью приложить все правила гигиены. Одежда имеет значение не только в смысле сохранения здоровья, но и в смысле поддержания молодцеватости. Каждому ясно, что трудно иметь молодцеватый вид в грязном, заплатанном, стареньком мундире. Это не только лишает охотника его молодцеватого вида, но часто и удручает его мыслью о невозможности поддержать репутацию своей команды в таком одеянии. Чтобы не было этого, весьма вредного для дела, настроения, нужно только дать охотнику лишний мундир, шаровары, шинель и фуражку, но не в цейхгаузе, а на руки, а для опрятности дать лишнего материала на белье. Про специальное охотничье одеяние и лишние сапоги для экскурсий не говорю, потому что их почти везде дают. В случае отчисления охотника от команды, лишние мундирные вещи следует от него отбирать. Такой добавок в охотничьем одеянии части, вероятно, могли бы сделать из своей экономии.
Дальше следует довольствие команды. Довольствовать ее можно двояко: или прикомандировать к ближайшей роте, или допустить самостоятельное приготовление пищи. Первый способ, хотя более дешевый, имеет значительные неудобства в том, что команда должна будет применяться к роте, что не всегда удобно для неё по характеру её занятий. Придется иногда прерывать занятия охотничьей команды, или команда будет опаздывать к обеду. При самостоятельной варке является препятствием малочисленность команды, потому что если положить в котел по 1/2-фунту мяса, то, при достаточном количестве воды, суп будет не наварный, а при малом количестве воды его будет мало. Этому горю можно помочь, дав охотникам 1/4 фунта лишнего мяса на человека. Тогда на обеде будет вариться по 3/4 фунта мяса, и суп выйдет наварный. На такое улучшение пищи охотники имеют право в силу того же принципа, что раз от них требуется более крепкое здоровье, то и нужно дать усиленные средства для его поддержания. Остальные продукты достаточно дать по положению. Обязанности артельщика команды мог бы исполнять один из ротных артельщиков при условии принятия от него продуктов дежурным охотником. Все сказанное относительно довольствия касается довольствия охотничьей команды дома, так как в походе довольствие их поставлено довольно хорошо. Такая обстановка жизни будет отчасти и вознаграждением охотников за их исключительную трудность службы. Прекрасно обставленная команда охотников невольно привлечет к себе внимание всех нижних чинов части и возбудит в них стремление попасть в команду, а это избавит начальство от необходимости часто, за недостатком желающих, наугад назначать людей в команду, потому что тогда, при каждом вызове, явятся десятки желающих лучших солдат и уже из них легче будет выбрать подходящих людей, чем искать их во всей массе. В силу того же обстоятельства, зачисленные охотники будут всеми силами стараться удержаться в команде, тогда как теперь случается, что, боясь трудностей службы, лучшие солдаты уклоняются от назначения в охотничью команду, а отчисляемые из неё уходят с плохо скрытым удовольствием. Кроме того, при такой обстановке дела, окончательно исчезнет мысль о второстепенности охотничьих занятий, а явится сознание необыкновенной их важности. Это тоже не может не сослужить хорошей службы делу охотничьей команды. Я ничего не сказал еще об административном устройстве охотничьей команды, но эта сторона вопроса довольно подробно рассмотрена в заметке г. В. Р., помещенной в сентябрьской книжке "Военного Сборника" за 1893 год. В виду изложенного, упомянутые выше доводы против отделения охотничьей команды теряют свою силу. Покончив с вопросами, неразрывно связанными с делом нравственной выработки охотника, я перехожу к частностям этого дела, т. е. ко второй группе занятий.
Вторую группу занятий составляют чтение и разговоры, знакомство с тактикой ("Устав полевой службы") и топографией и охота. Чтение соответствующих книг, как самими охотниками, так, особенно, и начальником команды, влияет, во-первых, на умственное развитие охотника вообще, а во-вторых, этим способом легче, чем каким-нибудь другим, создать такой склад мыслей, при котором солдат всей душой отдается охотничьему делу. Я уже упомянул, какой процесс происходит при этом в душе охотника, вновь поступившего в команду; как он под влиянием разговоров с товарищами и чтения книг может увлечься идеей молодечества, а если это дело с любовью и умеючи возьмет в свои руки офицер, то несомненно польза для службы будет громадная, но не нужно забывать обстановки жизни, иначе и самый умелый офицер беспомощно опустит руки. Знакомство охотников с тактикой должно заключаться в твердом и осмысленном знании сторожевой и разведывательной службы и службы патруля при охране походного движения. Нужно, чтобы охотник настолько основательно знал все уставные правила, относящиеся к этому предмету, чтобы не только мог исполнять обязанности рядового, но при надобности заменял бы и старшего на посту или в команде и умел бы найтись во всех затруднительных случаях. При прохождении сторожевой службы, служба в секрете должна быть пройдена с особым вниманием. Служба патруля и служба дальнего разведчика должна не только проходиться теоретически и практически при отдельных ученьях команды, но также при всяком удобном случае на учениях роты и более крупных частей войск. Не следует смущаться случаями неудачного выполнения задачи охотниками. Ошибки чаще всего объясняются именно отсутствием практики или тем, что в команде оказалось много новых охотников. Ведь нельзя же требовать, чтобы солдат, только что зачисленный в команду, сразу приобретал все необходимые для охотника качества. Это дается только прохождением известного курса охотничьего образования, что, в свою очередь, требует времени. На ошибки же охотников следует смотреть, как на случай для них практиковаться в своем деле и приобрести в нем опыт. В мирное время обыкновенно ошибки разведчиков не ведут за собой особенно важных последствий, а потому пусть они ошибаются, лишь бы эти ошибки мирного времени дали им опыт и избавили их от ошибок в военное время, и чем больше начальник дает случаев охотничьей команде испытать свои силы на поприще более широком, тем лучше.
На частных своих занятиях начальник охотничьей команды, при всякой возможности, должен практиковать эти важные отделы образования на больших расстояниях, а так как в местах постоянного квартирования команды все ближайшие окрестности весьма скоро изучаются и учения вследствие этого, теряют значительную долю своего интереса и пользы, и составление тактических предположений затрудняется, то невольно выступает на сцену опять тот же вопрос - о пользе возможно частых экскурсий, с которым мы уже встречались раньше. Только на больших расстояниях, при постоянной перемене условий ученья и характера местности, возможно полное развитие дальних и ближних разведок и сторожевой службы. Степь, горы, лес, густо населенная местность, все это требует особенностей в отправлении сторожевой и разведывательной службы, и эти особенности, сидя дома, никакой теорией не осилить. Что же касается учений с целью совершенствования в упомянутых отделах охотничьего образования, то, несомненно, наиболее полезным является для охотников участие в двухсторонних ученьях рот, батальонов и последующих крупных частей, потому что при них работа охотников ближе подходит к работе военного времени. На частных же учениях охотничьей команды, как бы удачно ни составлялись предположения, всегда приходится ведаться с крупным неудобством: отсутствием противника, который охотникам противодействовал бы своими разведчиками или постами. Вследствие этого приходится признать, что отдельные учения команды имеют характер скорее примерных упражнений без противника, чем действительных учений. Только при исполнении некоторых предположений, когда численный состав противника не важен команда, делясь на две части, может с успехом обставлять свои частные учения. Вообще же говоря, хотя частные учения охотничьей команды, безусловно, необходимы, нужно также возможно чаще давать команде случай поучиться действовать, имея перед собой действительного противника. В успехе изучения данного дела большую пользу должны принести совместные полевые учения нескольких команд, специально направленные к изучению сторожевой и разведывательной службы и имеющие характер двухстороннего маневра. В подобных учениях, кроме обычных стимулов, побуждающих охотников хорошо знакомиться со своим делом, выступило бы на сцену и соревнование команд между собою. Предположения подобных учений могли бы составляться или старшим начальником войск, к которым принадлежат команды, или, по его поручению одним из начальников охотничьих команд, а старший начальник только утверждал бы их и, таким образом, оставался бы главным руководителем учений. Начальник же охотничьей команды, которому было бы поручено составить предположение, мог бы с пользою применить свое близкое знакомство с топографией местности, которая старшему начальнику, конечно, не может быть так близко знакома, как бывающему в частых экскурсиях офицеру. Наблюдение за ходом выполнения задачи и представление о нем отчета может быть поручено или одному из начальников охотничьих команд, или другому лицу, достаточно компетентному в данном вопросе. Говоря о малочисленности команд и происходящих от сего недостатков частных учений, я разумел преимущественно охотничьи команды отдельных батальонов.
Важнейшим отделом сведений охотника является рекогносцировка. Сведения о производстве рекогносцировки должны преподаваться в таком размере, чтобы охотник в каждом отдельном случае знал, на какие стороны предмета обратить внимание. Например, рекогносцирует он дорогу; ему должен быть известен целый ряд вопросов, на которые нужно ответить. Рекогносцирует он неприятельскую позицию; ему должно быть известно, что именно в ней может интересовать пославшего его начальника и т. д. Словом, на каждый случай рекогносцировки ему следует знать вопросы, ответы на которые и составляет цель рекогносцировки. Для того же, чтобы знакомство с этими вопросами охотника не было простым зазубриванием, их нужно стараться во время теоретических занятий преподать в отдельности, объяснив, почему ставится в данном случае такой, а не иной вопрос. Тогда сведения, приобретенные охотниками, будут сознательными и если случайно забудутся, то могут быть восстановлены путем собственного мышления. Не следует при этом забывать, что охотники являются малоразвитыми людьми и в указанных отделах тактики и топографии нужно ограничиваться сообщением строго необходимого, потому что чрезмерное количество сведений может произвести такую путаницу в голове охотников, что польза от такой работы будет весьма сомнительна. При преподавании, как этих, так и других сведений, нужно, как можно реже, прибегать к книге. Живое слово и пример, вопросы и ответы и вообще разговорная форма преподавания - вот лучшая система обучения. Часто приходится удивляться тугой понятливости нашего солдатика, когда он знает, что вы объясняете ему что-нибудь книжное, а устраните мысль о книжном разговоре, расскажите ему тоже самое своими словами, да приведите какой-либо пример и тот же солдатик все поймет. При задачах на рекогносцировку местности, чем чаще меняется район, тем лучше, а потому нельзя не сказать, что и при этом роде занятий экскурсии весьма полезны. Сторожевая и разведывательная служба и рекогносцировка являются важнейшими отделами охотничьего образования, потому что все остальное служить средством, достигающим те или другие цели в деле образования охотника, а сторожевая и разведывательная служба и рекогносцировка имеют непосредственное практическое применение, в виду чего, в курсе охотничьего образования им должно быть отведено самое видное место. Кроме рекогносцировки, при знакомстве охотников с топографией, нужно стремиться, чтобы они свободно читали карту и план и были знакомы с условными знаками, умели бы ориентироваться по карте, плану и компасу, имели бы понятие о масштабе, знали бы и понимали значение магнитной стрелки на компасе, умели бы ориентироваться по местным предметам и небесным светилам. Чтение планов должно быть таково, чтобы охотник мог по плану подробно рассказать характер указанной на плане местности или дороги и с планом и компасом в руках мог бы пройти в тот пункт, который указан на плане. Для того же, чтобы легче достигнуть свободного и сознательного чтения планов, начальник охотничьей команды, в присутствии нижних чинов команды, должен произвести съемку нескольких наиболее характерных участков местности и при этом кратко, но удобопонятно рассказать, каким путем переносится местность на бумагу. Тогда штрихи, горизонтали и условные знаки перестанут быть мертвой буквой для охотника, а явятся перед их глазами вполне понятной грамотой. Сами же охотники должны настолько усвоить смысл съемки, чтобы, рассказывая о какой-либо местности, могли дать схему её, сохраняя правильное взаимное расположение точек, без вычерчивания этой местности по правилам топографии. Ориентировать план или карту должны не только по компасу, но и по имеющимся на них приметам. Понятие о масштабе и практическом пользовании им легче всего дать во время съемки, производимой начальником охотничьей команды. Охотник, знакомый в такой степени с топографией, будет в состоянии не только пройти всюду с планом и компасом в руках, не только произведет сознательную разведку или рекогносцировку, но при докладе о выполнении своего порученная начертит на земле или бумаге схему описываемой им местности и таким образом сделает свой доклад нагляднее, и себе поможет припомнить многое, что без чертежа было бы упущено из вида. Ясно, что восприятие всех вышеупомянутых сведений, хотя бы и вкратце, всего легче для грамотных охотников, как 6олее развитых.
Теперь я обращаюсь к рассмотрению последнего рода занятий - к охоте. Охота способствует выработке самых желательных и необходимых качеств в солдате, именно: храбрости и находчивости, особенно это можно сказать про опасные охоты, каковыми являются охоты на крупных хищных зверей и кабанов, также охоты на горных козлов и других животных, обитающих в местах, проходимых с опасностью жизни. На подобных охотах участнику часто случается смотреть в глаза смерти и, чтобы избавиться от неё приходится пускать в ход все свои способности и физические силы. Но, кроме случаев опасности (которые, кстати сказать, одни только обыкновенно и ценятся в охоте), сколько нужно выносливости, ловкости и находчивости, чтобы подойти на выстрел к зверю, старающемуся всеми силами уклониться от встречи с человеком. Ум человека здесь должен одолеть хитрость и осторожность зверя. С этой точки зрения, неопасные охоты, каковы охоты на мелких хищников, коз и птицу, стоят нисколько не ниже охоты на тигра или медведя, а, пожалуй, и выше, в виду большей осторожности упомянутой дичи. Кто сам охотился, тот, при внимательном взгляде на охоту, непременно придет к выводу, что она дает массу случаев для испытания храбрости и находчивости человека. Для охотничьих же команд она особенно важна тем, что дает им отсутствующего в мирное время противника, который является не условным, а самым настоящим противником, противопоставляющим охотнику, то свою хитрость и осторожность, то когти и зубы, а иногда и все это вместе. Способности охотника здесь тоже работают не шуточно, потому что результатом небрежности, трусости или неумелости может быть не условное, а самое настоящее поражение, приносящее с собой не только позор неудачи, но часто и смерть. Не менее важным противником охотника на охоте является природа. Какие горы, болота и леса приходится одолевать охотнику, чтобы добраться до прячущейся дичи! С какими реками приходится иметь дело, при отсутствии почти всяких средств для переправы через них! Не нужно думать, что преодоление подобных препятствий влияет только на мускулы человека. Нет, тратить такую массу энергии, какая тратится при преодолевании местных препятствий, нельзя бесследно для души. Характер человека закаляется и приобретается привычка к настойчивому преследованию намеченной цели. Вырабатывается также сноровка в борьбе с местными препятствиями: это тоже, своего рода, изворотливость. Затем, часто приходится на охоте и голодать, и зябнуть, и мокнуть, и все нужды солдатские, которые другой солдат только и увидит во время военного похода, охотнику приходится испытать в мирное время. Так что, если взглянуть на охоту с военной точки зрения, то окажется, что солдат в мирное время воюет и обстановка этой войны до некоторой степени походит на условия настоящей войны. Охота полезна еще тем, что часто вызывает дальние экскурсии. 0 пользе их я уже имел случай говорить в отделе о походных движениях. С точки зрения физической пользы, охота развивает выносливость, закаляет здоровье людей, дает большую практику в стрельбе по подвижным мишеням, в плавании и устройстве переправ из подручных материалов и вообще в борьбе с местными препятствиями. Из того, что я уже сказал, достаточно выясняется значение охоты и, в виду её пользы, на охоту команд нельзя смотреть, как на случайное занятие, или как на потерю времени и развлечение. Общее правило: нет охоты, которая, хотя бы отчасти, не заставляла работать и душу, и тело человека. Если охота иногда и бывает лишена опасности, то она, во всяком случае, требует изворотливости в борьбе с осторожностью дичи; если, по обилию дичи, охота и принимает иногда промысловый характер, как, например, туркестанская охоты на кабанов, то благодетельная сторона её от этого ничего не теряет. Ведь чем больше убито кабанов, тем больше представляется случаев для преодоления препятствий, стрельбы, храбрости и изворотливости; кроме того, стреляющий большею частью не знает, свинья перед ним или секач; это заставляет ожидать худшего, т. е. что после выстрела раненый секач бросится на него. Стрельба же при подобной перспективе, очевидно, вырабатывает твердость и спокойствие духа и близко подходить, по нравственной обстановке, к боевой стрельбе. Из всего этого следует, что охоте желательно отвести на деле видное место в ряду занятий охотничьей команды и вести ее также систематически и внимательно, как и другие занятия, не стесняясь сроком увольнения команды для этой цели и не считая это время потерянным для других занятий. Время это тем более не потеряно для занятий, что умелый начальник охотничьей команды всегда найдет возможность, параллельно с охотой, произвести занятия и по другим отраслям охотничьего образования и при гораздо лучшей обстановке, чем дома. Стрельба, сторожевая и разведывательная служба, знакомство с топографией гораздо лучше изучаются именно параллельно с охотой.
В своем кратком исследовании дела охотничьих команд я останавливался преимущественно на тех отделах образования, которые пользуются недостаточным или односторонним вниманием, стараясь осветить преимущественно те их черты, которые чаще ускользают от внимания. Во всяком случае, из того, что мною сказано, выясняется, что наилучше обставлены занятия, развивающие охотника физически, а занятия, вырабатывающие нравственные качества, напротив, часто остаются в забвении. Прежде всего, весьма серьезной помехой в деле нравственного и умственного развития охотника является разрозненное помещение охотничьей команды, вследствие чего нравственное влияние на охотников всегда ускользает из рук начальника команды и самая важная и трудная часть охотничьего образования крайне затрудняется. Затем, каждому известно, какое важное влияние могли бы иметь чтения и беседы на нравственный склад охотника, а между тем их обыкновенно отодвигают на второй план. В то время как физические упражнения имеют строго определенные часы, чтения и беседы производятся между прочим, да и то не везде. В некоторых частях предложено читать после ужина до поверки и вообще в любое свободное от занятий время; хотя при этом предлагается не неволить нижних чинов к слушанию чтений, но, во-первых, свободное от занятий время дается солдату, чтобы он мог починиться, заняться своим делом, отдохнуть и если может, то и почитать, но не по назначению, а сам по себе. Отнимать у солдата его свободное время едва ли справедливо; во-вторых, правильно ли из главного делать второстепенное? Разве занятия, например, ружейными приемами настолько важны, что нельзя от них отнять три, четыре часа в месяц и отдать их на пользу выработки нравственного элемента в охотнике? Тем более что, при недостаточной выработке этой стороны образования, никакой строй не поможет охотникам выполнить свою задачу на войне. Другие отделы этой группы тоже обставлены недостаточно хорошо. Сведения по тактике и топографии, как только дело доходит до общих учений, прямо поверяются, тогда, как их именно желательно закрепить, указав практическое значение. Дальние экскурсии не всегда разрешаются охотно (правда, большею частью, по скудости денежных средств команд) и притом, на них смотрят односторонне, ценя только их результаты с физической стороны. В виду такой постановки охотничьего образования, нельзя не пожелать, чтобы нравственная выработка солдата-охотника не игнорировалась в пользу физической, а напротив, как более важная была бы поставлена с ней, по крайней маре, в одинаковые условия.
Прежде чем закончить настоящий очерк, я вижу себя вынужденным сказать несколько слов о главном работнике команды, её начальнике. Назначение его достаточно точно очерчено приказами по военному ведомству; работа его из настоящего очерка тоже несколько выясняется. Мы обратим только внимание на его материальное положение. Не так давно его специальная работа не оплачивалась никаким добавком к содержанию; затем, когда делу охотничьего образования была дана более твердая постановка, офицеру, заведывающему командой, установили отпуск столовых денег в размере 23-х рублей в месяц и разрешили предоставлять верховую лошадь. Расходы его на обувь и одежду значительно увеличиваются, благодаря частым случаям порчи; содержание во время экскурсий тоже значительно дороже, факт общеизвестный, да, кроме того, приходится жить на два дома, особенно семейному. В виду таких данных, казалось бы справедливым поддержать его бюджет во время экскурсий выдачей полевых суточных денег или просто увеличить в соответствующем размере содержание, чтобы уравнять его с содержанием других младших должностных лиц части, которым, сидя дома, не приходится так рисковать и расходоваться. Что касается верховой лошади, то она должна быть его постоянной принадлежностью, также как у адъютанта, с отпуском на нее фуража, потому что в работе охотничьей команды на полевых, а отчасти и на домашних ученьях, громадную роль играет подвижность начальника команды. Чтобы поспевать на все участки разбросавшейся команды, ему, конечно, необходима лошадь и не случайная, часто весьма плохая, упряжная лошадь с обозного двора, а верховая, привыкшая к его управлению лошадь с офицерским казачьим седлом. Это седло, с мягким сиденьем, весьма удобно для продолжительной езды. Особенно это имеет место при учениях ночью и в горах, где и на хорошей-то лошади легко сломать себе шею.
Конечно, желательные улучшения в обстановке дела охотничьей команды вызовут небольшие расходы, но не нужно забывать, на что пойдут эти расходы. Охотники - это глаза, уши и отборные руки воинской части. Воинская часть без разведчиков - это слепой и глухой человек. Но чтобы охотники сделались тем, чем они должны быть, их недостаточно назвать охотниками, нужно также внимательно поставить дело обучения, и тогда получатся разведчики, которых ничто не в состоянии заменить. Конкурентом их на этом поприще может быть только кавалерия; при дальних разведках и на хорошей дороге это опасный конкурент, но саженная канава, густой лес, болото, крутая гора и т. п. препятствия часто делают кавалерию бессильной, да и спрятаться кавалеристу не так легко, как пехотинцу. В ближней же разведке охотники незаменимы, так как эта роль чрезвычайно трудна для конницы и потребует от неё напрасных жертв. Для этой работы необходимо только подумать об облегчении снаряжения охотников. Словом, хотя охотники в разведке уступают кавалерии в быстроте, за то у них нет отказа; и всюду и всегда они могут быть и будут, при внимательном к ним отношении, глазами и ушами войск и удалыми исполнителями всяких рискованных предприятий.

0

5

Кстати надо сказать, что совки ..полностью испахабили данное словосочетание.., т.к. в РККА тоже были "охотничьи команды",но правда занимались они тем, что приходили в деревню, выгоняли всех жителей в лес а дома сжигали..потом составлялся секретный приказ согласно тактике выженная земля..в котором указывалось какие деревни были уничтожены по приказу НКВД.

0

6

Трофейная инструкция чеченских боевиков.

1.  ДЕЙСТВИЯ В ГОРАХ И В ЛЕСУ 

Место дислокации надо выбирать с учётом нескольких факторов: 


А. Неудобство для внезапного нападения врага.

Для этого надо встать на предполагаемое место разбивки базы, посмотреть кругом и подумать, как бы вы напали на базу, если бы вы были на месте врага. Исходя из этого, выбрать место дислокации наиболее неудобное для нападения на вас. Определить пути отхода группы. Разбить базу и заминировать места, откуда враг может вести прицельный огонь по базе.

Вход в блиндаж не должен просматриваться и простреливаться издалека. Вход в блиндаж не должен быть прямым с улицы, чтобы не залетели осколок или шальная пуля в блиндаж. Это необходимо ещё и для соблюдения светомаскировки, чтобы свет из блиндажа не был виден напрямую снаружи. У входа в блиндаж обязателен окоп, оборудованный для стрельбы в разные стороны и замаскированный под местность. Если устанавливается палатка, то надо выкопать яму по размеру палатки глубиной   50-100см. для защиты от пуль и осколков и над ней возвести купол.

Тропа, ведущая к базе должна быть одной и не должна быть прямой. На подходе тропы непосредственно к базе надо сделать петлю в сторону так, чтобы тропа в начале петли была бы видна часовому. Это позволит избежать внезапного нападения и самим ударить первыми по врагу. Тропа к базе всегда должна вести снизу вверх. Даже, если база находится в низине надо на подходе сделать крюк, чтобы тропа в базу вела снизу вверх.

В лесу много поваленных деревьев прямо на дорогах и тропах. Их нужно использовать для маскировки при переходе с обычной тропы на тропу ведущую к базе. Для этого надо пройтись по лежащему поперёк тропы дереву в сторону настолько, чтобы с дороги не было бы видно начало новой тропы. Если одного дерева не хватает, то надо чуть сдвинуть другие и проложить ими необходимое расстояние. Всё должно выглядеть естественно и лучше всего не трогать лежащие деревья. Чтобы основная тропа не обрывалась резко, надо проложить тропу дальше метров на 500, где она будет раздваиваться. Там же можно и заминировать. Чтобы этот участок был обжитым, надо два раза в неделю посылать по ней группу натоптать её до уровня нижней тропы. По всей длине тропу, от села до базы, желательно присыпать солью, а также раскидывать вдоль неё пищевые отходы (картошка, кукуруза, гречка) присыпая их слегка землёй. Это делается для того, чтобы приучить зверей к тропе. Они будут в поисках еды рыхлить почву и стирать следы. Диких свиней можно легко приучить разминированию, перемешивая с солью, картошкой или кукурузой чуть-чуть для запаха тот тип взрывчатки, который использует враг в минах на вашем участке. Они тогда будут в поисках лакомства раскапывать любые мины, как вражеские, так и ваши. 


Б. Удобство для охраны и обороны.

Часовых должно быть днём как минимум 2-З муджахеда. Они должны располагаться по периметру лагеря в 20-50-ти метрах друг от друга с таким расчётом, чтобы они могли прикрыть друг друга, но их не было бы видно одновременно из одной точки. Это необходимо для того, чтобы помешать врагу, используя бесшумное оружие (хороший снайпер может за считанные секунды уничтожить нескольких часовых, находящихся рядом), снять часовых и окружить базу. Сектор обстрела вокруг базы должен быть разделён между ними так, чтобы один часовой прикрывал по половине сектора двух других часовых. Часовые должны всегда находиться чуть в стороне и выше базы. Позиции часовых должны быть тщательно замаскированы. Вокруг поста обязательно надо заминировать все места, откуда, спрятавшись, может выстрелить в часового враг.

Большую опасность для базы ночью представляют вертолёты, оборудованные приборами ночного видения и тепловизорами. Надо каждый вечер, засветло, заливать водой угли в очаге. Небрежность недопустима. Дымоходы не должны быть прямыми и короткими, во избежание выброса искр и излишне тёплого воздуха. Для использования печки зимой или ночью надо провести дымоход из блиндажа под землёй метра на три вверх и в сторону, чтобы воздух успевал охладиться. Для этого надо выкопать маленькую траншею 40x40 см. затем ветками прикрыть половину на высоте 20 см., а остальные 20 см. засыпать землёй. Особое значение нужно придавать и светомаскировке. Чтобы ночью не светить фонариками, надо вдоль дорожки в туалет положить кусочки трухлявого дерева, которые хорошо светятся ночью.

На базе рации должны работать только на приём. Для связи надо отойти на 1-2км.от базы. 


В. Оборудование тайника для хранения оружия, боеприпасов, экипировки и продовольствия.

На базе запрещается хранить оружие и боеприпасы сверх того, что группа может за один раз унести с собой в случае внезапного нападения врага. Все излишки надо хранить в маленьких тайниках вокруг базы. Нежелательно всё хранить в одном тайнике. Тайники должны быть двух видов: частого использования и НЗ (неприкосновенный запас). Место расположения НЗ должны знать строго ограниченный круг лиц, а где временные тайники может знать вся группа. Располагаться тайники должны не ближе 500метров от базы, желательно дальше километра. Хранить всё желательно в пластмассовых бочках. Бочки должны быть закопаны на глубине больше 1 метра, чтобы не обнаружил миноискатель или не раскопал зверь. В очень сырых местах, надо под бочку положить пару брёвен или палки и по высоте тоже рядом с бочкой поставить палки - это дренаж, чтобы сырость не просочилась в бочку. В НЗ обязательно одна бочка должна быть с едой и медикаментами, годными для длительного хранения. Также во всех НЗ должна храниться клеёнка, метров 10 длиной, топор, пила, кухонная утварь, свечи и аккумулятор. В общем, всё необходимое для создания полноценной базы с двухнедельным запасом еды.

Хорошая группа обычно имеет несколько НЗ в своём секторе. Это легко сделать следующим образом: 20-25% всех завозимых на базу продуктов, годных для длительного хранения, надо всегда откладывать в НЗ. Тогда к осени соберётся, без особых усилий, достаточно продуктов, чтобы спокойно перезимовать и всё время под рукой будет НЗ.


Г. Наличие поблизости питьевого источника 

имеет определяющее значение при разбивке базы, так как вода необходима для повседневных нужд и большинство следов из базы ведёт к ней. Но и кафиры всегда ищут следы вдоль ручьёв. Поэтому надо всегда стараться выбирать место около наименее заметной речки, проход вдоль которой затруднён.

В некоторых сырых местах можно найти подземный родничок. Для этого надо определить, откуда начинается сырость и там выкопать яму метра два глубиной, выбросить пару раз всю скопившуюся воду и потом использовать для питья.

Если блиндаж - тайник то можно провести в неё воду из ручья, чтобы не было следов. Для этого надо выше блиндажа сделать небольшую запруду в ручье и из неё провести шланг в блиндаж, чтобы вода шла самотёком. Шланг надо закапывать в землю на 20 см. На шланг обязательно надо надеть сито или сетку, чтобы он не засорился.


Д.   Организация засад на врага.

Кафиры развед-поисковые мероприятия обычно всегда начинают за10 дней до полнолуния и заканчивают через 5 дней после полнолуния. Это позволяет им максимально использовать приборы ночного видения как для засад и нападений, так и для самозащиты. Эти две недели они всегда активно передвигаются мелкими группами в горах и в лесу, и моджахеды должны устраивать засады против них на всё это время. Для этого надо определить место наиболее вероятного передвижения врага и устроить там засаду из группы в 5-8 бойцов. Их надо менять каждые два-три дня. Засаду надо устраивать в 30-100метрах выше от тропы или дороги, с таким расчётом, чтобы контролировать метров 200-300. Надо заминировать тропу «кнопками», а также несколько мест вдоль нее, за которыми может укрыться враг после начала боя. Муджахеды должны залечь, растянувшись на 50-100 метров и поделить между собой участок на секторы обстрела. Надо между командиром группы и двумя крайними муджахедами протянуть верёвки, для подачи условных сигналов. Нельзя разводить костёр, разговаривать громко и передвигаться без необходимости. Нужно знать, что враг тщательно изучает из бинокля каждый метр вокруг себя и только потом передвигается в подозрительных местах. Лучше всего подождать пока кто-нибудь из них не подорвется, и они соберутся для оказания ему помощи. Но единых штампов нет и надо всегда действовать по обстановке. Главное не уничтожить всю группу, а нанести ей урон, сорвав тем самым её планы, заставить врага передвигаться в лесу большими группами, которые нам легче контролировать. Но первым всегда надо стрелять в снайпера и командира или в любого имеющего рацию. Если на тропе установлена дистанционка, то их можно подорвать первыми. Чтобы дистанционка осталась целой после подрыва, её надо зарыть в стороне от заряда. Надо также быть готовым к тому, что враг может подойти к месту засады совсем с другой стороны, прямо на вас и не по тропе.


Е.   Минирование местности должно быть двух видов: временное и постоянное.

Временно-сплошное минирование это, когда мины ставятся на определённый период времени во всех направлениях от базы и убираются после спада опасности. Для такого минирования лучше всего подходят «лепестки», которых предостаточно в наших лесах. Их нужно осторожно собрать и разложить в кустах вдоль троп на разных направлениях. В случае опасности их можно быстро разложить на тропе и прикрыть листьями или пылью. Постоянное минирование делается на тех направлениях, которыми редко пользуются муджахеды, но откуда может подойти враг.

Знайте, что враг отмечает места, где их подрывают и посылает в этот район новые группы для поиска базы муджахедов, не говоря им о предыдущем подрыве, чтобы они не боялись и поэтому их можно подрывать на одном и том же месте много раз подряд.

«Кнопки» нужно готовить таким образом, чтобы их не обнаружили миноискатели. Для этого надо вышивать контакты «змейкой» из медной проволоки на резине от автомобильной камеры так, чтобы проволока не касалась даже сама собой. Так надо для того, чтобы не создавалось напряжение. «Крону» надо закопать на глубину до 25 см. минимум, а выше пластиковую бутылочку 330 мл. заполненную смесью селитры, без осколков и сверху кнопку. Вместо осколков при желании можно сверху положить камушки для усиления мощи. Против техники надо делать то же самое, только больших размеров; вместо бутылки - пластиковую 5-20 литровую канистру с селитрой, без осколков и жёсткий корпус, например из «мухи» разрезанной пополам. Её раздавит только техника. Нижнюю резиновую ленту и корпус «мухи» надо крепить на деревянной доске, а верхнюю ленту надо крепить к корпусу «мухи».

Можно также сделать кнопку из резинового шланга и одноразового шприца. Надо использовать шланг для газа, но желательно применять тонкий шланг для воды, длиной 1-1,5 м. Один конец шланга надо заглушить деревянной пробкой или загнуть его и перетянуть скотчем. Ко второму концу скотчем прикрепляем шприц, предварительно отрезав от него верхнюю часть для иглы. Заливаем в шланг через шприц любую жидкость (зимой надо заливать незамерзающую жидкость) до края. Затем на тыльную сторону ручки шприца прикрепляем контакт и заталкиваем её в шприц. Кладём шланг змейкой на тропу, а контакт на шприце выводим в сторону от дороги. Маленький заряд можно вживить в дерево на уровне пояса. Для этого отгибают аккуратно кору и выскабливают ямку в дереве нужных размеров, подводят под корой контакты, ставят заряд и приживляют кору . Когда враг наступает на шланг, жидкость выталкивает вперёд ручку шприца с контактом навстречу с другим контактом. АЛЛАХ АКБАР!

Часто кафиры используют шупы для поиска мин. Против этого надо приготовить «кнопку» из фольги. Для этого надо два листка тонкой фольги, с прикреплёнными к ним контактами, раздельно положить в два целлофановых пакета, а затем два пакета положить вместе в один тонкий целлофановый пакет. Этот пакет надо положить сверху заряда или «кнопки». Когда шуп проткнёт пакеты, то он тем самым замкнёт цепь. АЛЛАХ АКБАР!


2.   ДЕЙСТВИЯ В НАСЕЛЁННОМ ПУНКТЕ


Прежде чем выбрать дом надо выбрать соседей, потому что от меры их испорченности и любознательности зависит очень многое. Если у соседей мало движения, то и у вас оно должно быть ограничено. Особое внимание нужно уделить тому, чтобы слишком часто не разъезжали машины ночью. Всегда надо приноравливаться к тому режиму передвижения и жизнедеятельности, в котором живёт данная улица.

Если вы убережётесь от соседей, то вы убережётесь и от кафиров! Надо всегда помнить, что лучшая защита - это хорошая конспирация!

Знай, что самая большая конспирация в населенных пунктах - это естественность и простота! Дома муджахедов должны быть двух видов: явочные и жилые. Явочные дома съёмные, предназначаются для встреч с муджахедами и связи. Они должны быть всегда чистыми, ничего из оружия, боеприпасов и экипировки там не должно быть никогда, только то, что с собой на руках. В них нельзя днём одновременно собираться больше 5 человек. Тайник сделать в нём надо обязательно, чтобы хранить несколько зарядов и немного оружия, на случай внезапного нападения врага. Но лучше всего сделать постоянные заряды из бетона на улице и во дворе, а в тайник завести от них под землёй медную проволоку и поставить там аккумулятор.

Всегда надо заранее походить по двору, вокруг дома и посмотреть, с каких позиций по каким комнатам враг сможет вести против вас прицельный, а с каких и перекрёстный огонь. Нельзя ставить во дворе и в огороде «кнопки», если там могут лазить собаки и растяжки, если кошки. Желательно ставить камеру наблюдения за улицей на время встречи, а после прятать её.

Если нескольких муджахедов внезапно окружили в доме, то один-два муджахеда, дежурных на момент нападения, должны сражаться наверху до конца, а остальные должны спрятаться в тайник. Амир обязательно должен спрятаться. В тайниках обязательно должны быть противогазы и побольше гранат. Знайте, что гранаты самое эффективное оружие ближнего боя и с ними вы сможете пробить практически любое кольцо окружения. Желательно с собой всегда носить до 10 гранат. Гранаты старых модификаций (Ф-1, РГД-5, «хаттабчик») нежелательно сразу бросать в близко находящегося врага, потому что он успеет за несколько секунд отскочить и залечь. Надо чеку отпустить в руке и после щелчка посчитать до одного и на счёт два выкинуть в сторону врага, с таким расчётом, чтобы на счёт три-четыре граната взорвалась в воздухе. Чем выше она взорвётся, тем больше поразит врага.

Кафиры всегда сразу берут на прицел окна и двери, поэтому нельзя становиться в проём дверей и близко подходить к окнам. Надо также знать, что автоматическое оружие насквозь прошивает большинство стен, поэтому надо стрелять из глубины или, в некоторых случаях, через стену. В бою желательно выбрасывать из дома в разные стороны дымящиеся тряпки для создания дымовой завесы, чтобы по тебе не могли вести прицельный огонь.

Всегда надо стараться занять для обороны как можно больше пространства. Жилой дом должен быть известен строго ограниченному кругу муджахедов, да и им должно быть ограничено свободное посещение. На встречу большинство надо привозить и увозить на одной машине с закрытыми глазами, открывая их только в комнате, а не во дворе. Человек, приходящий на встречу не должен видеть номер машины. В жилом доме обязательно должен быть тайник для хранения вещей и укрытия в случае опасности. Двор и крышу надо заминировать с управлением из тайника. Мину лучше всего сделать из щебёнки, залив бетоном взрывчатку без оболочки и провести провод в тайник. Обычно кафиры БТРом сбивая ворота, заскакивают во двор. На этот случай надо поставить «кнопку» у основания столба от ворот; «кнопка» внутри, снаряд снаружи и залить всё это бетоном. Когда техникой сбиваются ворота, труба нажимает на «кнопку» внутри и одновременно выталкивает наверх снаряд.

Тайники заранее нужно также делать и в пустующих домах, и в развалинах, и в пустырях - везде, где это только возможно. Лишними они никогда не будут и когда-нибудь пригодятся.

Муджахеды бывают двух типов: «воины», для которых Джихад - это обязанность перед Всевышним и образ жизни, и «романтики», для которых Джихад - это увлечение мечтаниями, подражание другим и возможность показать себя. Амир должен уметь отличать романтиков от других и деликатно беречь от них некоторые тайны, потому что они плохо хранят аманат и иногда говорят секретное, лишь бы показать свою важность и осведомлённость. Часть «романтиков», попав в руки кафиров или мунафиков, быстро ломаются и рассказывают им всё, что знают и даже то, о чём их не спрашивают. Что будет потом ведает лишь один Аллах, но вся группа должна дать Амиру байат молчать в плену об адресах, явках и тайниках - это придаст им силы и стойкости, а также повысит самоконтроль. Нужно также каждому подготовить «легенду» на случай пленения, чтобы там не подвергаться чрезмерным пыткам и что-то им говорить складно.

Особое внимание нужно уделить телефонам и рациям. По ним можно засечь ваше местонахождение вплоть до 15 метров. Через телефон можно подслушивать, даже если он выключен и находится от тебя до 5 метров. Поэтому при встречах надо вытаскивать батарею из телефона. Для связи между собой надо выделить определённые часы (например, через каждые три часа) и в это время включать телефон на 10-20 минут, отойдя подальше от дома. Обязательно должна быть простая, часто меняющаяся переговорная таблица, состоящая из бытовой лексики. Нельзя употреблять в разговорах исламскую и военную лексику, потому что есть автоматические подслушивающие устройства на АТС, реагирующие на определённые слова. В телефонных номерах обязательно надо записывать другое имя, потому что если вам позвонят и назовут вас этим именем, вы будете знать, что вашего муджахеда поймали и заставили позвонить вам

Из телефона можно очень просто сделать ДУ(дистанционку). Для этого надо вытащить из него динамик, и тестором проверив контакты, припаять два провода плюс и минус, вывести их наружу для детонатора. Большинство телефонов при звонке спокойно зажигают лампочку в 2,5 в., а старая «Нокиа» держит зарядку до двух недель. Но использовать их нужно против стоячих и медленно движущих целей, потому что звонок всегда опаздывает на разное время. Рации лучше настраивать на частоты кафиров и мунафиков и разговаривать по ним цифровым кодом. Например, «фугас» - 15, «детонатор» - 74, «Аргун» - 21, «срочно нужно» - 38, «завтра» - 62 и т.д.


б. Организация засад и нападений на врага. 

Самое эффективное оружия в населённых пунктах - это укороченный АКМ с глушителем и с припаянной планкой для оптики, ПМ с глушителем и гранаты. Они надёжны, дешевы, доступны, их легко спрятать и ими можно стрелять обычными патронами. Поэтому все группы должны обзавестись ими в первую очередь. Также группам желательно обзавестись СВД и приделать к ней сошки и глушитель подлиннее, типа «винтореза» или Стечкина, без резинки. Резьбу надо делать в самом начале пламегасителя, у мушки. Также хороши для стрельбы из машины и контактного боя укороченный ПКМ и самодельный ПГ-25.

При минировании желательно использовать бетонные бордюры вдоль дорог. Для этого надо предварительно приметить место подрыва, измерить ночью точные размеры нужного бордюра, затем сделать образец с зарядом и ночью поменять их аккуратно местами. Против пехоты и легковых машин можно делать бордюры из крупной щебёнки, без железных осколков.

Можно делать бордюры и дорожные столбы из толстой проволоки и гипсового бинта. Например, ставим снаряд вертикально, сверху ставим ДУ и обвязываем их проволокой по форме. Затем гипсовым бинтом, смоченным в воде, обвязываем каркас. Когда гипс высохнет, можно слегка обсыпать пылью для естества. Таких вариантов много, было бы воображение и желание.

Для противодействия «глушилкам» врага от заряда у дороги надо провести провод на 100-200 метров в сторону и там поставить аккумулятор и ДУ, потому что большинство «глушилок» действуют в радиусе 40-50 метров.

Есть маленькие беспроводные камеры наблюдения дальностью до 50 м. Их много раз можно применять в тех местах, где невозможно видеть непосредственно место закладки фугаса при подрыве. Можно подрывать, находясь в машине за углом, в доме, не имеющем окон в сторону подрыва и т.д. Если же усилить сигнал от камеры, то расстояние можно увеличить до 1км. и это будут идеальные и самые безопасные подрывы.

Ссылка на ресурс

0


Вы здесь » ВИК Марковцы » Армейский уголокъ » Охотничьи команды.